Воля господня.

Если на все действительно воля господня, чем так прогневили небо жители острова Лэн?

Музыка… Пустое шоссе…

Время от времени сквозь музыку пробивалось странное журчание. Тревожное, звонкое, но и тонкое, будто в эфире пролился электрический ручеек, будто и правда там стакан электронов пролили.

Нелепая мысль. Но так всегда. Чем нелепее мысль, тем труднее от нее отделаться.

Полдень. Солнце, слепящее глаза, сонные полуденные городки, злобный зной, хотя по всем календарям давно уже подступило время осенних шквалов и ливней.

Остров Лэн.

Я прислушался к диктору, прервавшему музыкальную программу.

Эпидемия на острове Лэн, кажется, пошла на убыль… За последние три дня адентит убил всего семь человек…

Всего семь! — неприятно удивился я. Это немного?

И тормознул.

Очередной кордон. Очередные потные копы. Очередной ряд привычных вопросов. В Бастли? По делам? Что в багажнике?

Полицейские, конечно, давно знали ответы по сообщениям предыдущих кордонов, но, в общем, я понимал их настырность. Пустое шоссе, зной… Представляю, как цеплялись они к тем, кто следовал из Бастли.

Адентит.

Весьма невинное название. Никогда не подумаешь, что болезнь с таким невинным названием убила за два месяца почти девять тысяч человек.

Люди достаточно быстро привыкают к собственному паскудству. Далее гнилые пляжи, даже пузырящийся мертвый накат быстро становятся привычным зрелищем, но, черт побери, в Итаке мы имели дело с промышленными отходами, такое случается, а на острове Лэн все началось с дохлой твари, и ее выбросило на берег штормом.

Девять тысяч трупов.

То, что эти люди были убиты неизвестной прежде болезнью, пугало и раздражало. Мало нам самих себя? Мало нам собственных производных?